Такси в СССР — это отдельный большой и противоречивый мир со своими правилами, законами, нравами и сленгом.
Сергей Орлов
НЕСОВЕТСКАЯ ПРОФЕССИЯ
Таксист в советской действительности — особая и отчасти даже не советская профессия. Вовсе не случайно таксисты так часто становились героями советского художественного кино самых разных жанров — от мелодрам до детективов. Ингода экранный таксист — умудренный профессиональным и жизненным опытом правдолюб, эталон порядочности и честности. Таков — герой Николая Крючкова из картины Владимира Рогового «Горожане» (1976). Примерно таков же водитель «Волги» с «шашечками», в душе — романтик в знаменитом фильме Татьяны Лиозновой «Три тополя на Плющихе» (1967) Таким же в перспективе должен стать совсем молодой, работающий первый день, водитель из популярной некогда ленты Виллена Азарова «Зеленый огонек» (1960).
Но не менее часто экранный таксист — тоже опытный, но нахальный стяжатель, ловко подбирающий выгодных клиентов и отказывающийся от невыгодных. Такие персонажи правят бал в фильме «Плата за проезд» Вячеслава Сорокина (1986), снятого по популярной в СССР книге Ильи Штемлера «Таксопарк». Подобные герои часто в той или иной форме связывались с криминалом. Как, например, в детективах «Дело пестрых» Николая Досталя (1958) и «Пропавшие среди живых» (1981) Владимира Фетина. Наконец, под таксиста ловко маскируется шпион в «Ошибке резидента» Вениамина Дормана (1968).
А все потому, что таксист в Союзе — одна из самых свободных профессий. Целую смену таксист — хозяин сам себе, живет и работает вдали от начальства. Да еще и за рулем почти своего автомобиля.
МОДЕЛЬНЫЙ РЯД
В истории советского такси были разные автомобили. Встречались даже и иномарки, но очень давно. В 1925 году для Москвы закупили итальянские FIAT и австрийские Steyr. Но прижились недорогие, прочные и крепкие французские Renault NN с 15‑сильными моторами объемом 1 л. Кстати, рождение службы такси в СССР было настолько важным событием, что известный публицист Михаил Кольцов, попробовав себя в роли таксиста, написал занятный очерк «Три дня в такси».
Второе пришествие иномарок случилось после Великой Отечественной войны в Ленинграде. Недостаток отечественных автомобилей компенсировали трофейными DKW F7 и F8. Двухдверные переднеприводные, с двухцилиндровыми и двухтактными моторами машинки работали в северной столице с февраля 1946‑го до начала 1950‑х, пока их не сменили «Победы».
Зато в те же годы в роли такси выступали даже огромные ЗИС-110. Причем, не только лимузины, но и кабриолеты ЗИС-110Б. Кстати, такой автомобиль тоже отметился эпизодической кино ролью в картине Михаила Калатозова 1954 года «Верные друзья».
В таксопарках работали и семиместные седаны ГАЗ-12 ЗИМ. Ими парк пополнили в основном в начале 1960‑х, когда в очередном порыве борьбы с чиновничьими привилегиями часть служебных автомобилей перевели на прозаичную работу в таксопарках.
Но основными машинами были «Победы», а потом «Волги» — самые вместительные и прочные из массовых советских автомобилей. Периодически в такси пытались использовать и «Москвичи». В 1960‑х моделей 407 и 408, а в 1980‑х и «Москвич-2140». Но более тесные и менее прочные машины не любили ни водители, ни пассажиры. За руль «Москвичей» сажали, как правило, новичков.
SOVIET GO — ЕДУ В ПАРК
В принципе, начиная с 1960‑х такси можно было заказать почти, как сегодня — по телефону. Но лучше… на завтра. «Срочного» заказа ждать приходилось с час, в то и больше. Заказы из диспетчерской передавали машинам с рацией. А их было немного, да и связь часто работала паршиво.
Поэтому в поисках такси граждане отправлялись на уличные стоянки или стоять на тротуаре, поднимая руку, едва завидев зеленый огонек — сигнал свободной машины. Но такси в Союзе стали постоянным дефицитом. Особенно тогда, когда были особенно нужны — в выходные и вечером. После того, как в 1977‑м такси подорожало в два раза: поездка стала стоить 20 копеек за километр вместо 10 копеек, на стоянках образовались очереди не из людей, а из машин. Но идиллия продолжалась пару недель. Граждане быстро привыкли к новым ценам, и словосочетание «поймать такси» вновь приобрело прежний смысл — гражданину повезло.
Спрос, как всегда корректировал предложение. Водителей, которые сажали любых пассажиров на городских стоянках, на улицах — по таксистской терминологии «работали от тротуара» становилось все меньше. Короткие поездки таксисты справедливо числили невыгодными, как и вечерние рейсы на окраины, где найти следующих пассажиров было очень непросто. Поэтому вечером пассажиры часто слышали сакраментальное: «Еду в парк!», если названный адрес не устраивал водителя, а то и совсем откровенное: «Не по пути!». Многие таксисты любили брать пассажиров у вокзалов, аэропортов, колхозных рынков и возить провинциалов, не знающих Москвы. Их можно было возить подольше, пока таксометр, в быту — счетчик, а на сленге — прибор весело отсчитывал рубли и копейки.
Ходили байки, которые, впрочем, могли оказаться и былью, как таксисты старательно с полчаса, а то и дольше возили провинциалов от Ярославского вокзала к Казанскому, расположенному напротив — через площадь.
ОТ КАЖДОГО ПО СЧЕТЧИКУ
Опытные таксисты — психологи определяли пассажиров с первого взгляда. Сразу отличали тех, кто заплатит точно по счетчику, отсчитав деньги до копейки, в крайней случае — расщедрится на несколько десятков копеек чаевых, от солидных граждан, способных оставить щедрые чаевые, лишь бы не стоять в очереди.
Простаивая на стоянках десятками минут, а то и час люди были готовы ехать и вместе со случайными попутчиками. А таксисты старались получить «по прибору» с каждого. Скандалы, инициированные правдолюбами, иногда бывали. Но побеждали, как правило, ушлые таксисты. Ведь выбирали и диктовали условия — они.
Того, кто щедро платил чаевые, а то и готов был отдать полтора — два «прибора» — то есть в полтора — два раза больше, чем показывал счетчик таксисты уважительно называли «пиджак». Таких граждан со временем в Союзе становилось все больше.
Когда в начале 1970‑х в такси стали работать и «Волги» универсалы ГАЗ-24‑04, поездка в них стоила 15 копеек — в полтора раза дороже. С 1977‑го цены сравнялись. Водители универсалов были привилегированной кастой. Ведь таких машин было мало, а спрос на перевозку чего-то громоздкого был заметно выше предложения.
Нанять можно было и грузовое такси. В ГАЗ-51 и ГАЗ-52 с высокими бортами и тентов, в заднем борту была калитка и лесенка для пассажиров, а в кузов откидные продольные лавки. В таких машинах тоже стояли таксометры. На грузовых такси без грузчиков сильные граждане возили мебель или крупную бытовую технику из магазина или на новую квартиру. Щедрые чаевые после такой поездки считали неписанным правилом.
ЗА ВОРОТАМИ
Но рано или поздно свободный таксист возвращался в парк, где его свободу ограничивала совсем непростая и невидимая для обычных граждан специфическая жизнь. Сдать в кассу необходимую для выполнения плана сумму для опытного таксиста было не слишком сложной задачей.
Но сначала по неписанным законам нужно было оплачивать самые разные «внутрипарковые» услуги. Именно опытные и щедрые водители первыми получали новые машины. Молодые и более скромные шоферы долгие ездили на сильно изношенных машинах, на жаргоне — «лохматках». Но в любом случае при возвращении в парк 20 копеек платили за отметку в путевом листе, примерно столько же на мойке.
Добросовестное обслуживание автомобиля тоже требовало неофициальной оплаты труда слесарей. Дефицитные запчасти и шины находились тоже только для тех, кто знал: сколько и кому (что не менее важно!) заплатить. Кстати, этот дефицит иногда перемещался и за ворота таксопарков. Что прекрасно знали некоторые владельцы «Волг».
Интересно, что несмотря на каноны соцреализма все или, по крайней мере, некоторые особенности жизни таксистов и нравы таксопарков тоже отражали в советском кино. Например, в помянутом фильме «Плата за проезд» и даже в картине «Горожане». Ее герой возмущается нравами, царящими в столичном таксопарке. Но в то, что там что-то переменится, даже воспитанные соцреализмом зрители как-то не верили. Все это были элементами рыночной экономики. Которой в Союзе формально не было…